Иск о защите давностного владельца

Статья 234. Приобретательная давность

1. Лицо — гражданин или юридическое лицо, — не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом, если иные срок и условия приобретения не предусмотрены настоящей статьей, в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность).

Право собственности на недвижимое и иное имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает у лица, приобретшего это имущество в силу приобретательной давности, с момента такой регистрации.

2. До приобретения на имущество права собственности в силу приобретательной давности лицо, владеющее имуществом как своим собственным, имеет право на защиту своего владения против третьих лиц, не являющихся собственниками имущества, а также не имеющих прав на владение им в силу иного предусмотренного законом или договором основания.

3. Лицо, ссылающееся на давность владения, может присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого этим имуществом владел тот, чьим правопреемником это лицо является.

4. Течение срока приобретательной давности в отношении вещей, находящихся у лица, из владения которого они могли быть истребованы в соответствии со статьями 301 и 305 настоящего Кодекса, начинается со дня поступления вещи в открытое владение добросовестного приобретателя, а в случае, если было зарегистрировано право собственности добросовестного приобретателя недвижимой вещи, которой он владеет открыто, — не позднее момента государственной регистрации права собственности такого приобретателя.

Комментарий к Ст. 234 ГК РФ

1. Добросовестность является важнейшим и незаменимым атрибутом давностного владения. Всякое осуществление гражданских прав предполагается законодателем как добросовестное (см. п. 2 ст. 6 ГК), однако в отдельных случаях закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права добросовестно (п. 3 ст. 10 ГК). Примерами таких «пограничных ситуаций» могут служить приобретение имущества от неуправомоченного отчуждателя (п. 2 ст. 46, ст. 302 ГК); изготовление вещи из чужого материала (ст. 220 ГК); владение по давности. Для добросовестности приобретения давностного владения достаточно убежденности субъекта в отсутствии нарушения его поведением прав других лиц на основании аномального положения вещи в хозяйственном пространстве.

2. Определенную дискуссионность имеет вопрос: должен ли давностный владелец сохранять добрую совесть на протяжении всего установленного законом срока или добросовестным должно быть только приобретение имущества? Предложение об исключении признака добросовестности давностного владения из комментируемой статьи содержится, в частности, в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации и проектах федеральных законов о внесении изменений в Гражданский кодекс РФ. Ее разработчики предлагают также квалифицировать предъявление иска к давностному владельцу по поводу объекта владения (т.е. иска об истребовании недвижимой вещи или иска о признании права собственности на движимую вещь) как обстоятельство, прерывающее давностный срок, а отказ в удовлетворении такого иска — как основание для немедленного возникновения и регистрации права собственности на спорную вещь у давностного владельца.

Представляется, что положения комментируемой статьи не могут быть истолкованы иначе как требующие добросовестности на протяжении всего периода давностного владения. При этом следует считать, что далеко не всякое получение давностным владельцем сведений о чьих-либо претензиях на задавненное имущество будет означать немедленную утрату им добросовестности. Об обоснованности этих претензий давностный владелец должен судить, основываясь на восприятии их правопорядком: если суд откажет в удовлетворении таких требований, добросовестность владельца не может считаться поколебленной, а давностный срок — прервавшимся. Если же суд подтвердит обоснованность таких требований, признав права другого лица на спорное имущество, давностное владение будет прекращено как таковое. Если давностный владелец осведомлен о претензиях на объект владения, не реализованных в иске, то такая осведомленность также не вредит добросовестности, поскольку пассивность собственника в отстаивании своего права может восприниматься давностным владельцем либо как сомнения собственника в безупречности его титула, либо как его незаинтересованность в продолжении владения. Разумеется, сказанное справедливо, только если давностный владелец не препятствует недобросовестным образом предъявлению или удовлетворению иска.

Таким образом, при соответствующей корректировке судебной практики действующая редакция комментируемой статьи, включая требование о добросовестности давностного владения, отнюдь не выглядит как создающая непреодолимые препятствия для ее применения. Предложение рассматривать отказ в удовлетворении иска к давностному владельцу о прекращении его владения как достаточное основание для немедленного возникновения у него права собственности на спорную вещь выглядит чересчур решительным подходом, не учитывающим, что лучший титул в отношении спорной вещи может принадлежать другому лицу, которое по каким-то причинам еще не предъявило соответствующий иск к давностному владельцу. С судьбой этой предлагаемой новеллы связана квалификация предъявления иска в качестве обстоятельства, прерывающего течение давности, — в случае сохранения законодателем действующего порядка возникновения права собственности по давности владения перерыв давностного срока предъявлением не удовлетворенного впоследствии иска категорически недопустим.

3. Добросовестность как конституирующий давностное владение признак предопределяет прочие его характеристики — открытость и владение в виде собственности, а также создает предпосылки для непрерывного проявления всех трех свойств в совокупности. По сути, открытость и видимость собственности в давностном владении являются отдельными аспектами добросовестности. Сокрытие владельцем своего фактического владения от окружающих (если только такой режим хозяйственной эксплуатации вещи не обусловлен спецификой ее свойств) практически всегда свидетельствует по меньшей мере о его неуверенности в безупречности своего поведения. Признание владельцем преимущества чьих-либо претензий на задавненную вещь (например, признание им обязанности регулярно передавать другому лицу плоды и доходы от ее использования) также позволяет усомниться в его добросовестности.

4. В отличие от норм о правилах истечения срока исковой давности комментируемая статья не содержит даже примерного перечня обстоятельств, приостанавливающих или прерывающих приобретательную давность. Можно было бы предположить, что такие понятия законом в принципе не предусмотрены, если бы в п. 1 комментируемой статьи не шла речь о непрерывности давностного срока. По крайней мере представляется невозможным распространять на приобретательную давность правила ст. ст. 202 и 203 ГК РФ по аналогии, кроме, пожалуй, правила о прерывании давности совершением владельцем действий, свидетельствующих о признании им чужого права в отношении спорной вещи. Предъявление иска другим лицом (см. ст. 203 ГК), как уже было сказано, не может рассматриваться как обстоятельство, прерывающее давность, если это не сопровождается утратой давностным владельцем доброй совести (к примеру, когда он начинает противоправно препятствовать постановлению судом справедливого решения по делу). Дореволюционная практика применения норм о приобретательной давности, решая вопрос о ее приостановлении, акцентировала внимание не на поведении давностного владельца, а на наличии объективных обстоятельств (несовершеннолетие, душевная болезнь, пребывание в действующей армии), препятствующих собственнику позаботиться должным образом о своем имуществе, в частности потребовать его отобрания у давностного владельца.

5. Наиболее типичными и бесспорными ситуациями, в которых может быть поставлен вопрос о квалификации владения субъекта как давностного, являются ситуации владения бесхозяйным имуществом, т.е. имуществом, у которого вообще нет собственника либо собственник которого не известен владельцу, а также случаи, когда имущество собственника оказалось у давностного владельца каким-то способом, не противоречащим закону, вне связи с договорными отношениями (например, собственник забыл свою вещь у давностного владельца и не принимал мер к ее истребованию). Эти ситуации объединяет отсутствие конфликта интересов давностного владельца и собственника (или титульного владельца). Если последний не объявится и не предъявит требования о признании за ним права собственности на спорное имущество и об изъятии его из давностного владения, приобретение права собственности на это имущество по давности владения при сохранении соответствующих реквизитов в течение установленного срока будет беспроблемным.

Читать еще:  Какой налог при дарении квартиры близкому родственнику

Гораздо сложнее определить судьбу задавненного имущества в тех случаях, когда возникает конфликт интересов либо прогнозируется, в частности когда личность собственника известна давностному владельцу. Применим ли вообще в таких ситуациях институт приобретательной давности? Считаем, что в некоторых ситуациях не только применим, но и является единственным законным механизмом, позволяющим устранить неопределенность в принадлежности спорного имущества, — в частности, когда констатировано несоответствие закону основания, по которому субъект рассчитывал приобрести право собственности, но приобрел лишь фактическое владение. Так, если имущество передано во исполнение ничтожной сделки либо признанной недействительной оспоримой сделки и последствия их недействительности в виде реституции по каким-то причинам не удалось применить, приобрести право на это имущество можно только по давности владения.

В соответствии с позицией ВАС РФ, выраженной в п. 18 Постановления от 25 февраля 1998 г. N 8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее — Постановление Пленума ВАС РФ N 8), нормы ст. 234 ГК РФ о приобретательной давности не подлежат применению в случаях, когда владение имуществом в течение длительного времени осуществлялось на основании договорных обязательств (аренды, хранения, безвозмездного пользования и т.п.) или имущество было закреплено за его владельцем на праве хозяйственного ведения или оперативного управления. Следствием применения такого подхода не может не быть «зависание» в неопределенном состоянии вопроса о правовой принадлежности имущества, которое собственнику не удалось истребовать из незаконного владения, к примеру, по причине пропуска исковой давности. Квалификация владения бывшего договорного владельца как давностного после истечения исковой давности по требованию, которое могло быть обращено к нему собственником, выглядела бы оправданной (для сравнения: российская дореволюционная судебная практика допускала приобретение права собственности по давности владения имуществом, изначально переданным по договору).

6. Давностный владелец вправе защищать свой охраняемый законом интерес в сохранении фактического владения против всякого, кто, подобно ему, не имеет титула в отношении спорной вещи, но в отличие от него не осуществляет добросовестного и открытого владения ею. Вещный иск, предоставленный давностному владельцу, аналогичен, таким образом древнеримскому «публицианову иску», не предоставлявшему владельцу защиту против собственника и лица, чье владение было защищено преторским интердиктом. Подробнее о защите прав владельцев, не являющихся собственниками, см. комментарий к ст. 305 ГК РФ.

7. Присоединение срока давностного владения, осуществлявшегося лицом, правопреемником которого является нынешний владелец вещи, допустимо в порядке как универсального, так и сингулярного правопреемства.

8. Правило о начале исчисления приобретательной давности после окончания исковой давности распространяется только на те случаи, когда задавненное имущество могло быть истребовано по виндикационному иску или аналогичным ему искам титульных владельцев. Из этого следует, что срок давностного владения вещью, перешедшей по недействительной сделке, должен исчисляться с момента передачи вещи, по крайней мере в тех ситуациях, когда недействительность сделки не была обусловлена виновным поведением владельца.

9. Статья 11 Федерального закона «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» придала ст. 234 ГК РФ обратную силу. В то же время судебная практика, в том числе практика Верховного Суда РФ, склонилась к ограничительному толкованию этого правила, категорически отказываясь исчислять сроки приобретательной давности в период, предшествовавший 1 января 1991 г. — дате, с которой вступил в силу Закон РСФСР «О собственности», мотивируя это тем, что только с принятием этого нормативного акта впервые после 1917 г. в российском законодательстве вновь появился институт приобретательной давности как таковой. В Постановлении Пленума ВАС РФ N 8 обращено внимание нижестоящих судов на то, что до 1 июля 1990 г. в России действовал установленный в ст. 90 ГК 1964 г. принцип неограниченной виндикации государственного имущества, что, с точки зрения ВАС РФ, может быть рассмотрено как обстоятельство, исключающее исчисление давностных сроков до указанной даты, по крайней мере в отношении имущества, тяготевшего к государственному фонду. Аналогичная позиция изложена в п. 5 информационного письма ВАС РФ от 28 апреля 1997 г. N 13 «Обзор практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».

Иск о защите давностного владельца

Во-первых, необходимо изменить сам пункт 2 ст. 234 кодекса. Причина для этого видится в следующем. Собственник наделен возможностью защищать свое владение виндикационным иском (ст. 301-302 ГК РФ). В случае, если собственник не воспользовался данным правом либо ему отказано в удовлетворении его иска по какой-либо причине, то непонятно, на каком основании он вправе своими самоуправными действиями лишать владельца имущества. Сроки исковой давности для заявления виндикации истекли, собственнику отказано в истребовании его имущества от добросовестного приобретателя, и он, осознавая, что ему больше никогда уже не вернуть свое имущество законным способом, решается на последнее возможное действие — самоуправное отобрание у владельца (в большинстве случаев — добросовестного приобретателя !) своего имущества. Поссессорная защита давностному владельцу в данной ситуации просто необходима. Поэтому гражданское законодательство не должно лишать владельца возможности защищать свое владение от собственника, ведь законные основания возвращения имущества собственником уже исчерпаны. Получается, что законодатель допускает и даже поощряет насильственное лишение собственником владения добросовестного приобретателя. Необходимо отметить, что все вышеизложенное в равной степени относится и к лицам, имеющим право на владение имуществом в силу иного предусмотренного законом или договором основания (п.2 ст. 234 ГК РФ). Обслуживая нужды оборота, приобретательная давность должна предоставить средства защиты давностному владельцу от нарушения его владения всеми лицами.

В связи с этим представляется необходимым скорректировать п. 2 ст. 234 Гражданского кодекса РФ, изложив его в следующей редакции: «До приобретения на имущество права собственности в силу приобретательной давности лицо, владеющее имуществом как своим собственным, имеет право на защиту своего владения, в том числе против собственника и лиц, имеющих право на владение имуществом в силу иного предусмотренного законом или договором основания».

Тем самым будет устранена невозможность защиты давностного владельца против собственника и лиц, имеющих право на владение имуществом в силу предусмотренного законом или договором основания.

Во-вторых, необходимо закрепить в законодательстве право давностного владельца на защиту своего владения путем предъявления поссессорного иска, существовавшего еще в римском праве, сущность которого заключается в следующем:

а) защита владения является более легкой и не требует доказывания вещно-правовых притязаний на вещь, более того, не допускает даже ссылок на наличие права;

б) в силу той же причины владельческая защита имеет только предварительный характер, поскольку если в результате спора о владении вещь присуждалась не тому, кто имел на нее право, то последний может затем предъявить свой собственный виндикационный иск. Если ему удается доказать право собственности, он может истребовать вещь от фактического владельца.

Иск о защите давностного владельца

Библиографическая ссылка на статью:
Диамантис Д.Г. Проблемы защиты давностного владения // Политика, государство и право. 2014. № 7 [Электронный ресурс]. URL: http://politika.snauka.ru/2014/07/1794 (дата обращения: 07.02.2019).

В учебной и научной литературе по гражданскому праву указывается, что в действующем законодательстве закреплен институт посессорной защиты [1]. Основанием такого вывода явились положения статьи 234 ГК РФ о защите беститульного давностного добросовестного владения от действий третьих лиц. Примечательно, что и судебная практика зачастую придерживается аналогичного мнения. Доказательства тому мы находим в ряде судебных актов, вынесенных различными судебными инстанциями, в которых указывается на то, что согласно пункту 2 статьи 234 ГК РФ закрепляет именно посессорную защиту фактического владения. В зарубежной литературе также встречаются взгляды на институт защиты владения по давности как на средство посессорной защиты [2].

Читать еще:  Можно ли выделить долю в квартире

Будет заблуждением говорить о защите владения в рамках нормы пункта 2 статьи 234 ГК РФ как о посессорной.

Различие между посессорной защитой и защитой добросовестного давностного владения проявляются также в их историческом развитии. Развитие института владения, в частности выделение добросовестного и недобросовестного владения, привело к появлению института приобретательной давности, что, в свою очередь, вызвало необходимость защиты последнего. Следствием добросовестного владения имуществом являлось приобретение такого права как собственность и это во многом определяло их тождество. Кроме того, добросовестное владение предоставляло владеющему лицу возможность защищаться так, будто вещь принадлежит ему посредством Публицианова иска, то есть на праве собственности.

Actio Publiciana (Публицианов иск) – это иск, установленный претором Публицием, призванный охранять добросовестного владельца против того, к кому неосновательно переходило его владение или кто вторгался в его владение. Суть иска сводилась к переносу защиты, которую виндикационный иск предоставлял собственнику, на несобственника, обладающего вещью добросовестно. Иск основывался на фикции того, что уже истек срок давностного владения и владелец, таким образом, являлся собственником имущества. В качестве истца выступало лицо, владеющее вещью исключительно добросовестно; ответчиком являлось лицо, обладающее вещью неправомерно и с меньшим правовым основанием. Характерной чертой Публицианова иска являлось то, что он не имел действия против ответчика, когда последнему принадлежало более сильное право на вещь. Описанные черты посессорных интердиктов позволяют определить характерные отличия.

Во-первых, защита владения в рамках посессорного производства предоставлялась любому (за редким исключением) обладателю вещью, хотя бы не имеющему титула на вещь. Публицианов иск предоставлялся исключительно добросовестному давностному владельцу. Во-вторых, посессорные интердикты не имели в качестве основания какой-либо фикции. Основой Публицианова иска являлась фикция об истечении приобретательной давности, когда истец «выглядел» как собственник. В-третьих, посредством посессорных интердиктов возможно отобрание вещи улица, имеющего титул на вещь (даже в случае обладания правом собственности на вещь). Публицианов иск бессилен против лица, имеющего более «сильное» или хотя бы равное право на вещь. В-четвертых, посессорное производство носило провизорный характер, что не исключало последующей подачи иска о собственности. В ходе процесса по Публицианову иску разрешался материально-правой спор о вещи, притязания ответчика, имеющего юридически более слабое право на вещь, оказывались несостоятельными. В-пятых, посессорные интердикты являлись средством особой владельческой защиты. Публицианов иск являлся средством вещно-правовой (петиторной) защиты. В-шестых, посессорное производство носило административный характер, т. к. защитапроизводилась властным распоряжением претора, который издавал приказ по итогам интердиктного производства. Итак, разница между юридическими институтами очевидна.

Из диспозиции пункта 1 статьи 234 Кодекса видно, что речь идет, прежде всего, о владении в рамках приобретательной давности. Такое владение должно отвечать требованиям: 1) добросовестности; 2) открытости; 3) непрерывности, а также 4) владению «в виде собственности» [3].

Обязательность наличия указанных признаков констатировал И. Е. Энгельман, указывая при этом, что владение, приобретенное через преступление, не может ни в каком случае являться основанием давности владения [4]. Кроме того, пункт 2 статьи 234 ГК РФ закреплена возможность защиты собственного владения лишь против лиц, не имеющих какого-либо юридического титула на вещь.

Пленум Верховного Суда РФ дает необходимые разъяснения по поводу квалифицирующих признаков, установленных статьей 234 Гражданского Кодекса РФ, а именно что:

1. владение по давности является добросовестным, в случае, когда лицо, получившее владение, не должно было знать или не знало об отсутствии основания возникновения у него права собственности;

2. открытым признается давностное владение, в случае, когда лицо не скрывает факта нахождения имущества в его владении;

3. непрерывным признается давностное владение, если в течение всего срока приобретательной давности оно не прекращалось;

4. владение имуществом подразумевает владение вне договора.

Указанные черты защиты в рамках ст. 234 ГК РФ позволяют говорить о схожести его с институтом Публицианова иска, и проявляется это в следующем: во-первых, как и actio Publiciana, защита владения дается лицу, владеющему имуществом только для приобретательной давности; во-вторых, иском, предусмотренным п. 2 ст. 234 ГК РФ, обеспечивается защита только владения, отвечающего требованиям добросовестности; в-третьих, защита в рамках п. 2 ст. 234 ГК РФ возможна только против лица, не имеющего титула на вещь, и совершенно не действует против собственника и иного лица, имеющего владение на законном основании; и, наконец, как правильно указывается в специальной литературе, иск, предусмотренный п. 2 ст. 234 ГК РФ, как и Публицианов иск, исходит из такой фикции как истечение приобретательной давности [5]. Изложенное свидетельствует о том, что современный иск, предусмотренный нормой п. 2 ст. 234 ГК РФ, является аналогом известного римскому праву Публицианова иска.

Как видно, взгляды некоторых авторов о наличии в современном гражданском праве элементов посессорной защиты не имеют под особой основания. Не спасают такое мнение утверждения о какой-либо «усеченности», «неразвитости» института владельческой защиты в нашей стране, обусловленного долгим отсутствием в законодательстве последней, что отразилось на юридической технике его закрепления в Кодексе. Такого рода выводы не спасают ситуацию и основаны, как видится, на абстрактном воззрении юридической конструкции иска, закрепленного п. 2 ст. 234 ГК РФ, в котором указывается на защиту добросовестного давностного владения. Очевидно, прослеживается разница между средствами посессорной защиты и защиты владения, предусмотренной п. 2 ст. 234 ГК РФ.

Посессорной защитой вправе пользоваться всякое лицо, лишившееся владения помимо собственной воли. Особых квалифицированных требований к субъекту не предъявляется. Таким образом, происходит подмена юридических понятий, которая может сказываться неблагоприятным образом на правоприменительной практике, т. к. различные формы судебной защиты (петиторная и посессорная формы) определяют специфику и сущность судебного процесса. Внедрение института владельческой зашиты в современное законодательство устранит пресловутую проблему доказывания добросовестности и других фактов, предусмотренных статьей 234 Кодекса, что не может не сказаться на оперативности разрешения спора, а владельцы будут обеспечены более действенным и простым способом защиты.

Библиографический список

  1. Гражданское право Вещное право. Наследственное право. Исключительные права. Личные неимущественные права: Учебник: в 4 т. Т. 2. / под ред. Е.А. Суханова. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 41.
  2. Скрябин С.В. Споры о защите владения, права собственности и иных вещных прав: некоторые особенности доказывания // Власть закона. 2010. № 4. С. 148.
  3. Дроздов И.А. К вопросу о добросовестности давностного владельца // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2009. № 5. С. 7.
  4. Энгельман И. Е. О давности по русскому гражданскому праву. М.: Статут, 2003. С. 256.
  5. Толстой Ю.К. Давность в Гражданском кодексе Российской Федерации // Правоведение. 1995. №1. С.23.

ВС разъяснил нюансы возникновения права собственности на недвижимость в силу приобретательной давности

22 октября Верховный Суд РФ вынес Определение № 4-КГ19-55 по спору между сособственниками жилого дома, один из которых намеревался получить право собственности на него в силу приобретательной давности.

После смерти К. в 1991 г. ее сыну и дочери достался в наследство дом. Согласно завещанию право собственности между наследниками распределилось поровну – в размере 50% каждому. Мужчина скончался в июне следующего года, поэтому его долю унаследовали Марина Большакова и Василий Иванов, которые не оформили свои права в отношении этого имущества.

В 2004 г. скончалась дочь К., оба ее сына унаследовали долю матери в праве собственности на дом в равных долях. Далее мужчины заключили соглашение о разделе наследства, и доля домовладения перешла к одному из них, а после его смерти доля в имуществе в судебном порядке перешла его дочери А., которая зарегистрировала свое право собственности на нее. В мае 2006 г. женщина подарила долю И., которая спустя четыре года подарила ее Надежде Захаркиной.

Читать еще:  Как разделить коммунальные платежи между собственниками квартиры

Впоследствии Надежда Захаркина обратилась в суд с иском к собственникам второй половины дома о признании за ней права собственности на весь дом в силу приобретательной давности. В обоснование своих требований женщина ссылалась на то, что ей уже принадлежит ½ доли, а также на то, что она и ее правопредшественники открыто и добросовестно владели всем домом и земельным участком как своим собственным свыше 15 лет. По ее мнению, ответчики Иванов и Большакова не пользуются спорной недвижимостью, фактически отказавшись от нее.

Суд отказал женщине в удовлетворении исковых требований. Он отметил, что владение истицы не является добросовестным, поскольку она и ее правопредшественники знали о принадлежности другой доли в праве на домовладение и земельный участок ответчикам, которые не совершали каких-либо действий, направленных на отказ от права собственности на спорное имущество. Решение суда первой инстанции устояло в апелляции.

В кассационной жалобе в Верховный Суд Надежда Захаркина просила отменить судебные акты как незаконные. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ согласилась с доводами заявительницы.

Высшая судебная инстанция напомнила, что право собственности в силу приобретательной давности может быть приобретено на имущество, принадлежащее на праве собственности другому лицу, а также на бесхозяйное имущество (ст. 225 и 234 ГК РФ и совместное Постановление Пленумов ВАС и ВС РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22). «По смыслу указанных выше положений закона и разъяснений Пленума ВС РФ приобретательная давность является самостоятельным законным основанием возникновения права собственности на вещь при условии добросовестности, открытости, непрерывности и установленной законом длительности такого владения. Давностное владение является добросовестным, если, приобретая вещь, лицо не знало и не должно было знать о неправомерности завладения ею, т.е. в тех случаях, когда вещь приобретается внешне правомерными действиями, однако право собственности в силу тех или иных обстоятельств возникнуть не может. При этом лицо владеет вещью открыто как своей собственной, т.е. вместо собственника, без какого-либо правового основания (титула). Наличие титульного собственника само по себе не исключает возможность приобретения права собственности другим лицом в силу приобретательной давности», – отметил ВС.

Верховный Суд добавил, что для приобретения права собственности в силу приобретательной давности не является обязательным, чтобы собственник (в отличие от положений ст. 236 ГК РФ) совершил активные действия, свидетельствующие об отказе от собственности, или объявил об этом. Достаточно будет того, что титульный собственник в течение длительного времени устранился от владения вещью, не проявлял к ней интереса, не исполнял обязанностей по ее содержанию, вследствие чего вещь является фактически брошенной им.

Как подчеркнула высшая судебная инстанция, осведомленность давностного владельца о наличии титульного собственника сама по себе не означает недобросовестность давностного владения. Давностный владелец может присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого имуществом владели правопредшественники, универсальным или сингулярным правопреемником которых является он.

Верховный Суд отметил, что нижестоящие суды не привели никаких обстоятельств, из которых можно было бы сделать вывод о недобросовестности как самой истицы, так и ее правопредшественников по отношению к владению спорным имуществом. В этой связи Суд направил дело на новое рассмотрение во вторую инстанцию.

Комментируя определение Суда, руководитель проектов Бюро присяжных поверенных «Фрейтак и Сыновья», к.ю.н. Виктор Спесивов отметил, что оно затронуло крайне важную и двусмысленную правовую конструкцию в российском вещном праве – приобретательную давность. По его словам, указанный правовой институт сам по себе является отличной правовой находкой для урегулирования вопросов с фактически «брошенным» имуществом. «Уже не первый раз встречаю мнения судей судов первой и апелляционной инстанций о том, что осведомленность давностного владельца о наличии титульного собственника исключает добросовестность давностного владения, так как при таком раскладе лицо, получая владение, не могло не знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности. Но, учитывая, что добросовестно заблуждаться в отношении наличия у тебя права на имущество, которое не твое, можно только в каких-то очень специальных случаях, такое толкование ст. 234 ГК РФ неоправданно сужает возможность ее применения», – отметил эксперт.

По его словам, наиболее частый случай обращения в суд с исками о признании права собственности в силу приобретательной давности – это споры наследников недвижимости, когда бремя содержания всего разделенного на идеальные доли объекта несет один из сособственников, который не может оформить свое право титульного владения на весь объект. «В таких случаях часто в ЕГРН значится только один сособственник, потому что второй наследник просто не обратился в Росреестр за оформлением своего права, которым его наделило свидетельство на наследство. Из-за образующегося в таких случаях правового вакуума страдает не только сособственник, который платит коммунальные услуги и поддерживает в надлежащем состоянии весь объект, а не только принадлежащую ему часть, но и бюджет. Ведь для заключения договора аренды и для приобретения в собственность земельного участка нужно сначала поставить последний на кадастровый учет, для чего необходимо согласие всех собственников объекта, занимающего земельный участок. В итоге бюджет не получает от этого домовладения ни земельного налога, ни арендной платы», – пояснил Виктор Спесивов.

По словам эксперта, такие случаи неоднократно встречались в его практике. «Лишение добросовестного сособственника возможности признать через 18 лет полного бездействия титульного владельца второй части объекта право собственности на фактически бесхозную часть не способствует стабильности гражданского оборота в сфере недвижимости и обесценивает в принципе значение института приобретательной давности. Поэтому очень хорошо, что Верховный Суд четко обозначил, что наличие титульного собственника и даже известность о нем истцу не означают недобросовестность давностного владельца, так как главное в этом случае – это то, что вещь приобретается внешне правомерными действиями», – полагает юрист.

В то же время Виктор Спесивов выразил сожаление, что ВС РФ не смог сразу разрешить дело по существу в пользу истца, поэтому остается вероятность того, что суд апелляционной инстанции снова откажет в иске. Он также выразил надежду, что теперь нижестоящие суды будут меньше путаться и чаще удовлетворять иски о признании права собственности на объекты недвижимого имущества в силу приобретательной давности.

Адвокат, партнер АБ «КРП» Виктор Глушаков отметил, что Верховный Суд в очередной раз исправил ошибку нижестоящих инстанций, указывая на недопустимость формального подхода. «Несмотря на явное преодоление предмета доказывания по данной категории дел, суд первой инстанции потребовал от истца доказательств, которых он, очевидно, не мог представить, и которые, по своей сути, не должны быть представлены в подобном процессе, – полагает он. – Оценивая подход нижестоящих инстанций, я не представляю, как еще можно доказать “отказ ответчиков от спорного недвижимого имущества” при подтвержденном факте конклюдентных действий, свидетельствующих об отсутствии интереса к владению спорным объектом недвижимости».

По словам эксперта, отсутствие интереса к владению столь длительное время является достаточным основанием для вывода о преодолении бремени доказывания. «При этом создание дополнительных препятствий для истца совершенно необоснованно. Тем более что суды требовали доказать отрицательный факт, но всем нам известно, что подобный факт может быть доказан только через утверждение об обратном. Для судебной практики это положительный пример того, какие обстоятельства должны устанавливать суды по данной категории дел», – подытожил Виктор Глушаков.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector