Как живут в заброшенных деревнях россии

Почему вымирают российские деревни

Российская деревня… Для кого-то она – пережиток аграрного прошлого, для других – хранительница русской души. Так или иначе, ежегодно урбанизация в среднем «съедает» по три деревеньки в стране.

Каковы причины вымирания и деградации русского села? Сколько всего деревень насчитывается сегодня в России? И какие из них – самые красивые? Ответы на все эти вопросы вы найдете в нашей статье.

Безработица, безысходность, уныние…

Именно такими неприятными словами чаще всего описывается современная российская деревня. Разбитый асфальт, фрагментарно оставшийся от благополучных советских времен, заброшенные хозяйства, разрушенные дома культуры, грязь, отсутствие освещения и центральной канализации – это характерно для большей части сел и деревень нынешней России. Разумеется, есть и приятные исключения. Но их катастрофически мало.

Многие села в России, ввиду огромной площади последней, в прямом смысле слова оторваны от каких-либо благ цивилизации. Они могут располагаться в нескольких сотнях километров от ближайшего города или райцентра. В таких деревнях люди, как и сто-двести лет назад, живут натуральным хозяйством: засевают поля, разводят скот, рыбачат, охотятся и пьют крепкий чай из настоящих самоваров.

Классический пример «русской глубинки» – так называемый Красный Берег. Это местность, состоящая из трех деревенек, затерявшихся посреди хвойных лесов Вологодской области. Суммарная численность их населения – 10 человек. Дороги этим к населенным пунктам, по сути, нет. Зимой ее можно преодолеть только на снегоходе, а летом (после сильного дождя) – исключительно на тракторе. Вода – из родников, свет – из керосиновых ламп, генератор – один на три села.

И сколько подобных деревень разбросано по просторам необъятной России – сказать сложно.

Российские деревни вымирают

По данным Росстата, за первые девять месяцев текущего года население России уменьшилось на 173 тысячи человек. Быстрее других вымирают села северо-запада и центра России. И в Тверской области темпы — выше среднероссийских.

Особенно страдает сельская местность. Правительство финансово поощряет рождение второго и последующих детей, такие же меры предусмотрены и на уровне регионов. Но плохие дороги и отсутствие работы убеждают сильнее материнского капитала.

«Только переселение из села в город давало 20-30% зарплаты. Достаточно было переехать в город. А если повысить уровень квалификации, то разница будет ещё выше», — рассказывает демограф, научный сотрудник НИУ ВШЭ Салават Абылкаликов.

Летом 2018 года эксперты насчитали в Тверской области 2 234 пустые деревни. Это больше, чем в любом другом регионе России. Статистика будет пополняться, ведь есть множество селений, в которых живет 1-2 человека.

Каждая четвертая деревня в Тверской области заброшена. Вдали от основных дорог стоят разваливающиеся дома. Чем дальше от трассы «Россия», тем такая картина встречается чаще.

«Дома пустые. Этот пустой, этот пустой, этот пустой. Тот пустой, этот пустой и этот пустой. Три дома на улице жилые. То есть, вымирающая деревня. Ну, пошли дальше», — говорит житель Тверской области Сергей Кривченков.

Закрываются не только предприятия и больницы, но и школы. Из-за оптимизации школьников приходится возить в крупные села и небольшие города. Селяне называют жизнь в деревне тяжелой.

«Было тут 800-900 человек людей. Я в 72-м году школу окончил. Нас было 200 человек — учеников в школе этой. А вот на моих глазах все умерли».

« Мы привыкли, но жить, конечно, тяжело. Потому что на нас мало внимания обращают. Дороги плохие. Свет выключается. На нас внимания мало обращают».

Тверская область — на третьем месте и по смертности, и по убыли населения. Соседи по всем этим рейтингам — те же староосвоенные «корневые» регионы России вблизи Москвы и Санкт-Петербурга.

«Поэтому в приоритете лидеры — города-миллионеры. Поэтому все города-миллионеры и хотят… вернее, все города хотят получить статус миллионера или 500-тысячника. Если этот статус приобрёл — это другой уровень внимания, другой уровень финансирования», — говорит демограф, научный сотрудник НИУ ВШЭ Салават Абылкаликов.

Нужно ли и можно ли остановить этот процесс?

Александр Мерзлов: По нашему мнению, безусловно, это необходимо сделать. Но, к сожалению, современная аграрная политика этому не способствует. Поскольку темпы обезлюдения продолжают оставаться очень высокими, допустим, есть программа устойчивого развития сельских территорий. Но она в основном действует на те сельские населенные пункты, которые находятся рядом с крупными объектами агропромышленного комплекса. Большинство сельских территорий не охвачено этой программой, и темпы исчезновения деревень, их обезлюдения продолжают оставаться очень высокими.

То есть, по сути, это неизбежный процесс?

Александр Мерзлов: Нет, это зависит от типа аграрной политики. Если аграрная политика ориентирована на крупные агрохолдинги, если в центре ее интересов стоят не интересы сельского сообщества, а интересы крупного аграрного бизнеса, безусловно, это фактически американская модель, все будет оставаться так, как оно есть. Сельское хозяйство у нас развивается, надои растут, урожайность тоже, но при этом состояние социальной сферы продолжает ухудшаться. Можно сказать, что бизнес продолжает концентрироваться в сельской местности.

Есть страны с более социально ориентированными моделями, допустим, та же Франция, где больший акцент сделан на поддержку мелких форм хозяйствования. И это приводит и к большему разнообразию сельхозпродукции, и к лучшему уходу за сельскими пейзажами, и дает очень большой косвенный эффект в виде привлекательных рабочих мест в самых разных сферах. Наша страна достаточно большая, и для того, чтобы заниматься агропромышленным комплексом, слава Богу, у нас есть огромные просторы, где занимайся — не хочу, имеется в виду крупное хозяйство.

Но, по нашему мнению, в селитебных зонах, где живут люди, в зонах с повышенными рекреационными, культурными потенциалами необходимо развивать мелкие виды хозяйства, которые будут ориентированы на качественное питание, разнообразное питание, на развитие рекреационных, туристических потенциалов. И таким образом мы сможем эти модели реализовать.

Список заброшенных деревень России

Безенчукский
•• Золотовский
•• Григорьевка
•• Широкополье
•• Победа

Борский
• 14-й км
•• Баженовка

Елховский
•• Воскресеновка
•• Петропавловка
•• Заботское
•• Сосновка
•• Березовка

Исаклинский
•• Новая Боголюбовка

Кинельский
•• платформа 1150-й км
•• платформа 1157-й км

Читать еще:  Кто имеет право снять часового с поста

Клявлинский
•• разъезд Барково
•• разъезд Чистаковка
•• Долгоруково
•• Ключёвка
•• Красная Елха
•• Верхний Ключ

Кошкинский
•• Богодуховка
•• Верхняя Ивановка
•• Новая Зубовка
•• Гранновка

Похвистневский
•• Подбельщина
•• Садовая

Сергиевский
•• Елховка
•• Большая Лозовка
•• Королевка
•• Мамыково
•• Круглый Куст
•• Глубокий
•• Рогатка

Сызранский
•• Петровка
•• разъезд 912-й км
•• разъезд 950-й км
•• разъезд Ризадей
•• Печерский Берег
•• Приусинск
•• Конопляный
•• Ясная Поляна

Челно-Вершинский
•• Кривозериха
•• Покровка
•• Шихан
•• Калиновый Куст
•• Верхняя Кондурча

•• Суруша
•• Баландаево
•• Черемшанка
•• Светлая Поляна
•• Светлый Ключ
•• Верхняя Хмелёвка
•• Родина
•• Волчья

Заброшенные города и деревни России

Заброшенные деревни с каждым годом становятся все более острой проблемой, так как их количество неуклонно возрастает.

В связи с глобальной урбанизацией молодое население старается переезжать в города для реализации жизненных планов, пожилое поколение же остается доживать в сельской местности.

После смерти последних представителей старшего поколения в деревнях, населенные пункты официально перестают существовать.

Таким образом, по всей стране можно найти сотни пустующих сел, в которых всего десяток лет назад бурлила жизнь, а сейчас они стали настоящими призраками.

Заброшенные деревни России

Заброшенные населенные пункты – одно из самых любимых мест сталкеров.

Ведь они получают в свое распоряжение не одно пустующее здание, а сразу несколько, что способствует значительному возрастанию интереса.

Посёлок Входной

Когда-то это был достаточно крупный населенный пункт со всеми необходимыми для комфортной жизни социальными объектами.

Главным видом деятельности населения служило промысловое рыболовство, хорошо развитое в этих краях.

После смерти последнего жителя прошло несколько лет и бывший поселок до сих пор находится в неплохом состоянии.

Почти все здания сохранились, внутри многих остались предметы быта. В городских постройках можно найти различное оборудование.

Деревня Хмелина

Деревню Хмелина можно найти в Тамбовской области. До 1970-х годов населенный пункт активно развивался.

В селе проживало несколько тысяч человек. У каждой семьи было большое хозяйство.

Населенный пункт имел все необходимые социальные объекты, его жители ни в чем не нуждались.

Назия

В Ленинградской области можно обнаружить бывшую деревню Назия.

Когда-то эти места славились большим запасом торфа, который местные жители активно добывали.

Когда запасы ресурса иссякли, люди стали постепенно покидать родные края, переезжая в более процветающие населенные пункты, и со временем Назия полностью опустела.

Кочкомозеро

Кочкомозеро находится в Карелии. Бывший населенный пункт покинули достаточно давно, поэтому от него остался всего десяток домов в достаточно плохом состоянии.

Место славится своими особыми потоками силы, поэтому крайне популярно не только у сталкеров, но и у любителей эзотерики.

В связи с этим о Кочкомозеро ходит множество мистических историй.

Русскo-Cидoрoвкa

Не смотря на то, что Русскo-Cидoрoвкa была покинута менее десяти лет назад, от деревни уже практически ничего не осталось.

Все, что можно, жители соседних деревень забрали для собственных строительных работ и на прочие бытовые нужды. Остатки села можно найти в Ростовской области.

Заброшенные города России

Заброшенные города представляют еще больший интерес, чем сельские поселения, так как они обладают более интересной историей и создают настоящую атмосферу апокалиптического мира, которую так ценят сталкеры и все любители заброшек.

В России насчитываются десятки покинутых городов, разбросанных по всей стране.

«Борзя-2»

Военный городок «Борзя-2», находящийся в Забайкальском крае, когда-то славился своим авиационным полком, но после переезда части все военнослужащие покинули город.

Населенный пункт передали под ведомость местной администрации, которая не стала продолжать поддержание инфраструктуры и коммуникации в должном виде.

Со временем условия проживания в «Борзе-2» стали неприемлемыми, и оставшееся население переехало в более благополучные города.

Октябрьский

Некогда геологический городок Октябрьский также расположен в Забайкальском крае, и представляет из себя маленький Чернобыль.

Населенный пункт появился в шестидесятых годах прошлого века, когда геологи обнаружили здесь крупное урановое месторождение.

Полезное ископаемое стали активно добывать, не обратив внимание на достаточно высокий радиоактивный фон из-за выделения радионуклидов из под земли.

Когда о ситуации стало известно, город стали постепенно упразднять, переселяя местные жителей в более безопасные поселения.

В 2012 году Октябрьский полностью опустел. Большая часть жилых зданий была снесена и погребена под землей.

Верхний Кильдин

Верхний Кильдин представляет из себя еще один бывший военный городок, упразднённый в конце девяностых годов.

Когда-то здесь базировалась артиллерийская часть, но во времена экономического кризиса в стране содержать отдельный городок на северном острове стало нецелесообразно и было решено переселить жителей в другие районы страны.

Заполярный

Заполярный в республике Коми когда-то был шахтерским городком, но после истощения местных шахт население покинуло свои дома и в поисках работы переехало в другие населенные пункты.

Жилыми осталось всего несколько домов и социальных объектов, но по прогнозам, вскоре они тоже опустеют.

Городок представляет из себя стандартный провинциальный населенный пункт, заполненный однотипными пятиэтажками.

Лесной

Бывший военный городок Лесной можно найти посреди лесов Ленинградской области.

Когда-то это был процветающий населенный пункт, имевший хорошее финансирование от армии России.

Со временем воинскую часть упразднили, а ее сотрудников перевели в другие гарнизоны.

Заброшенные города Московской области

В Московской области, как и в любом другом хорошо развитом регионе России можно отыскать несколько заброшенных городов, покинутых по разным причинам и поражающих своих гостей настоящим постапокалиптическим видом.

Военный городок

Военный городок, чье название неизвестно, был покинуто своими жителями около пяти лет назад, поэтому все здания сохранились в достаточно хорошем виде.

Население переехало в связи с упразднением воинской части, оставив после себя некоторые предметы быта, которые можно обнаружить в пустых квартирах.

На местности часто можно встретить сталкеров, любящих сюда приезжать в поисках острых ощущений.

Моховое

Городок Моховое в Московской области покинули в связи с надвигающейся угрозой лесного пожара, которые бушевали здесь в начале 2000- годов.

Местное население в спешке бросало дома и больше сюда не возвращалось.

Пласкинино

Пласкинино – еще один расформированный военный городок, в котором когда-то базировался зенитно-военный комплекс.

Читать еще:  Об обязании исполнения обязательств по договору

Несколько лет назад воинскую часть упразднили, а ее служащих перевели в другие гарнизоны.

Постройки находятся в хорошем состоянии, въезд на территорию Пласкинино – свободный.

Военный городок № 416

Бывший военный городок № 416 почти полностью заброшен после расформирования воинской части, но в некоторых домах все еще живут представители гражданского населения страны.

Покинутые постройки находятся в разных аварийных стадиях, заходить в некоторые просто опасно для жизни.

Есть здания в хорошем состоянии. Доступ к городу свободный, охраны нет.

Ямкино

Ямкино представляет из себя еще один бывший военный городок Московской области, упразднённый в начале двухтысячных годов.

Когда-то он был построен для обеспечения военных нужд страны, но со временем нужда в нем отпала и министерство обороны отказалось от финансирования Ямкино, переведя его в гражданский статус.

Со временем все жители городка переехали, и он стал постепенно приходить в полное запустение.

Начальники тайги: как живут отшельники в заброшенной сибирской деревне

В тот день впервые прошел дождик, и дорога раскисла до состояния сметаны. Подойдя к очередной большой луже, я увидел свежайший след хозяина тайги килограммов так на 400, размер ноги 45-й, не меньше. Фотографировать не стал, спешно покинул место. Вообще, следы медвежат и мишек средних размеров встречались постоянно, а через каждый метр — следы лосей.

Отшельники брошенной деревни Князевка

На третий день я вышел к деревне. Потоптался у ворот, покричал хозяев и, решившись, отогнул проволоку и вошел. До меня дошло, что эти ворота нужны для того, чтобы кони не убегали в тайгу.

Интересные ощущения одолевают, пробирает аж до костей. Пустая безжизненная деревня. Дома-то стоят, прикрытые запущенными огородами и слегка покосившимися заборами, а людей нет. Навстречу вышел мужичок в картузе и забормотал приветствие. Пожали руки, познакомились. Мужичка зовут Леонид, и он постоянно живет в единственном живом доме с еще одним отшельником Василием. Позвали в избу. Я сказал, что обязательно зайду, но мне нужно куда-то встать с палаткой, желательно поближе к речке. Мужички посоветовали старую царскую заросшую дорогу, которой уже не пользуются лесовозы.

Мое общение с Василием и Леонидом стало откровением. Для меня распахнулся целый мир баек про жизнь в лесу, деревне. Про экзистенциальный вакуум в теле деревенского жителя и как с ним бороться. Как-как? Алкоголем, конечно же! Отсюда и смена места жительства Леонида, мигрировавшего из пьющей вороватой разухабистой Атирки в Князевку на полную пожизненную реабилитацию три года назад. Леню привез Владимир, брат Васи, едва живого, упитого напрочь. Сжалился над одноклассником. Теперь Ленька помогает с конями и по дому.

Василию сложно со всем справляться. Много лет назад при разборе дома на ногу ему упало бревно, и теперь он ходит всегда с палочкой, иначе никак — стальная пластина на десять болтов и ибупрофен постоянно. Василий очень начитан и интеллигентен, зачитывается фантастикой, с ним приятно разговаривать. Леня же, напротив, прост, мало чем интересуется, но тем не менее по-простому добр.

Я решил не идти дальше на Туй, еще 40 километров пути по внезапно возникшей жаре не придавали желания геройствовать. В конце концов, я выбрался на отдых и решил отдыхать. Поселился на живописном участке на речке, ходил каждый вечер к мужикам за историями и общением, получая огромное удовольствие от компании.

Об алкоголе

Отношение спокойное, иногда пьет даже Леня, которому надо бы вообще не пить. Я захватил с собой две бутылки водки, купил в мини-маркете на автовокзале Тары, когда узнал от аборигенов, что в Князевке все же кто–то есть живой. Водка в тайге вообще мастхэв как антисептик тела и души. В первый вечер пили за знакомство, спокойно и одухотворенно. Никто из мужиков не впадает в состояние берсерка от спирта. Только Леню, если сильно выпьет, начинает от алкоголя троить — речь путается и руки трясутся.

Водку часто привозят охотники, рыболовы и просто случайные путники. Особенно зимой, под Новый год и месяц после у мужиков скапливается огромное количество бутылок. Угощают нещадно. Сами же ставят бражку на березовом соке, о ее питательных и живительных качествах для нутра очень любит разоряться Леня. Бражка и правда хороша.

Лошадки

Они для души. Их, конечно, иногда продают, этим занимается Владимир, но по-серьезному статьей дохода это назвать сложно.

Лошади в деревне гуляют сами по себе, на свободном выпасе. На зиму для них заготавливают корм, косят траву и привозят еще овса. Очень многие пугливые, но мне удалось погладить морды парочке. Настоящим бичом для них является гнус, от него пытаются спрятаться в полуразрушенных домах, на старом зернохранилище. От мошки и комаров у коней кожа ходит ходуном.

Был забавный случай. В зной жеребятки штабелями улеглись рядом перед домом, штук шесть, не меньше. А мамки ушли пастись. Внезапно залаяли собаки, жеребятки проснулись и давай метаться в панике, не понимая, где мамаши. Жались друг к другу, успокоились нескоро.

О простой мужской пище и подарках

Я сидел у мужиков каждый вечер и ел простую грубую пищу. Вкуснее мраморной говядины и лобстеров. Грубый хлеб, картошка, лук, вкуснейший гороховый суп от Василия, бобрятина. Ага, бобрятина. Я сначала подумал, что это такая жирная разваренная говядина, но нет. Нюансы вкуса катастрофически малы. Мясо подкидывают охотники, они частые гости в Васиной избе. Кстати, Вася не берет ни копейки за ночлег, а на попытку дать денег обижается.

Я подарил Василию хороший нож. Оставил всю оставшуюся еду и половину своей аптечки, репелленты и все расходные мелочи. В следующем году обязательно снова поеду в Князевку и повезу мужикам машинки для кручения папирос, табак, диски с фильмами. Они их смотрят на старом DVD-проигрывателе, подключая его к аккумулятору.

Вот такая вышла у меня тайга, тайга одному обернулась иначе.

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений? Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook и канал в Telegram.

«Дешевле жить, чем помирать». В гостях у жительницы заброшенной деревни

Раньше часто писали и говорили о том, что деревни вымирают, зарастают лесом, а оставшиеся в них единичные жители живут практически отшельниками. Неужели и в XXI веке остались такие забытые всеми поселения? А главное, почему жители не уезжают?

Читать еще:  Как оформить допуск к государственной тайне

Посёлки, описание которых у­кладывается в предложение «ч­етыре дома, три старухи и собака», никуда не исчезли. В гостях у одной из жительниц такой з­аброшенной деревни недавно п­обывал корреспондент «АиФ».

Где пальмы зимуют?

«Вот здесь когда-то был клуб, Дом культуры в смысле, — кивает местный водитель в сторону густой тайги. — А вот там — магазин и детский сад». Вглядываюсь — кругом сплошной лес. Сложно даже представить, что сейчас наш уазик трясётся по колдобинам некогда центральной улицы крупного посёлка Леушинка, затерянного в лесах Кондинского района Тюменской области.

Юридически этот посёлок упразднили ещё 10 с лишним лет назад. Фактически же он «умер» давно. Сегодня Леушинка — это просто кусок земли в России, который, опять же официально, не имеет постоянного населения. Но оно, население, есть, пусть его и на пальцах одной руки пересчитать можно.

Нина Дмитриевна Карагаева живёт в Леушинке уже 65 лет. Из них последние 25 лет (как умер муж) живёт одна. Её покосившаяся избушка, в любую секунду готовая сложиться, будто карточный домик, примостилась на склоне одноимённой живописной речки. Куда ни глянь со склона — кругом бескрайний лес… Изба бабы Нины совсем на отшибе — до соседей, а это пять-семь периодически обитаемых домов, ещё добраться надо.

— Вы садитесь, я вас сейчас жареными щурагайками накормлю, — суетится Нина Дмитриевна. — Вчера вот сети поставила, сегодня в пять утра встала — ездила проверять. Вас ждала…

В избе темно. На полу повсюду рассыпана картошка, больше похожая на крупный горох, — готовится к посадке. На стенах яркие, аляповатые картинки с изображением моря и пальм, которых баба Нина никогда в жизни не видела. В углу комнаты к потолку приставлено бревно, чтобы крыша не рухнула.

Погода солнечная — сидим на завалинке, смотрим на реку. На противоположном берегу чернеет туша кабана. Всматриваемся… «Я сначала думала, это бобёр. А сеть-то поехала ставить — смотрю, кабан! Ну да бог с ним…» Баба Нина обстоятельно рассказывает про свою жизнь. Про то, что у матери её было 10 детей; про то, как НКВД гоняло их семью по разным деревням. Про то, как попали в Леушинку и как после 7-го класса Нина у­строилась работать кассиром в лес­промхоз, будучи самоучкой в этом деле. С особой гордостью, вполголоса она вспоминает, как в 1981 году через ЦК КПСС она умудрилась снять с должности большого начальника: «Я, признаюсь, баба дЁрзкая. Не терплю ложь и несправедливость! За правду глотку перегрызу, пусть мне и переподАт за это…»

Как поможет мухомор?

На секунду баба Нина умолкает, вспоминает, на чём я её перебил. Молча снова всматриваемся в тушу кабана. «А я думала — бобёр! Те годы я так этих бобров в заливе вёслами гоняла! Здоровенные, красивые, гады… Боялась, сеть мне новую изо­рвут! Говорят, бывает, и волки к нам заходят, и медведи, но мне что до них… Меня вот два года жуки колорадские заедают — спасу нет. Ну да ладно. Как у вас-то там, в Москве? Кризис? А у меня как мужик умер — так каждый день кризис. Был бы живой — легче было бы. Плохо одной, конечно. Замуж звали, но чё я пойду… Со своим 36 лет прожила. Хорошо жили, не бил меня. Я сама, бывало, легонько поколачивала его за пьянку, а он меня не трогал…»

Нина Дмитриевна вдруг вспомнила, что не заперла дверь своей лачуги. Идём закрывать. «От кого закрываетесь?» — спрашиваю. «Да мало ли. » — ответ, которому и не возразишь. По пути баба Нина рассказывает про то, как пьяный водитель автобуса её корову насмерть сбил, как она писала письма Жириновскому и Путину, как сено заготавливала одна и как Горбачёва до сих пор любит до мурашек на голове. Вернувшись на завалинку, вспоминает с болью в голосе вереницу семейных трагедий, которые не отпускают её до сих пор. Старший сын винит её в смерти своей дочери — «не уберегла» — и порвал с ней всякое общение. «Но в чём я виновата? Внучке тогда шесть с половиной лет было — у меня гостила. Сидели с ней у больницы, а тут пьяная медичка вышла на крыльцо и помоями её окатила. А там и вата, и бинты кровавые. У внучки от испуга диабет вылез. Долго по врачам возили. Но в девять лет схоронили её», — вспоминает баба Нина, смахивая слезу.

Младший сын зовёт к себе, но баба Нина категорически отказывается. «Никуда уже я отсюда не уеду… У меня тут отец, мать, брат похоронены. Летом часто хожу к ним на кладбище. Поговорю — и легче вроде. Людей-то почти не вижу, а молчком всё время не могу. Коровы и те не всё время жвачку жуют — думают что-то, мычат. Вот и я, как корова, думаю о своём, «мычу», — смеётся баба Нина.

Вечереет. Баба Нина предлагает «сгонять» сеть проверить. Усаживается было за вёсла, но соглашается отложить мероприятие. Спрашиваю: «Не страшно одной практически среди тайги жить?» — «А чего мне баиваться? Вот те годы зэки из тюрьмы сбежали, по лесам бегали — тогда побаивалась. А так я боевая, репрессированная, никого не боюсь! (Задумывается.) Меня только одно гнетёт: на что меня хоронить будут. Умирать сейчас дорого. Один гроб чего стоит! Проще и дешевле жить, чем помирать».

На прощание баба Нина показывает свои запустелые владения, с удовольствием позирует на камеру и с упоением рассказывает о внуке, который обещал скоро приехать в гости. Провожая меня взглядом до калитки, баба Нина неожиданно вспомнила важное: «Я же со­всем забыла спросить! Правда, что Филипп Киркоров на Ани Лорак женится?!» Наверное, бабы на базаре говорили…

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector